Евсей Цейтлин:

“Меня всегда волновала проблема человеческой памяти, – то, что очень хорошо обозначено в иудаизме. Память – это главное богатство еврея. Ведь в Торе мы читаем постоянные напоминания: не забудь, помни… С другой стороны, меня как литератора давно тревожило то обстоятельство, что поколения евреев, советских евреев в частности, уйдут в небытие, так и не рассказав, не поведав нам о чем-то самом главном и существенном. И дело не только в том, что советская власть успешно вытравляла, нивелировала национальную память: евреям была уготована ассимиляция, и большинство советских евреев, увы, с этим смирилось. Не только советская власть, но и сами евреи – признаемся честно – заглушали в себе, выдавливали эту память. Поэтому и возник у меня такой проект: я стал записывать воспоминания советских евреев. Мне хотелось прорваться в какие-то глубины памяти, сохранить живые свидетельства, по-своему зафиксировать Катастрофу советских евреев, которая, кстати, сводилась не только к страшному геноциду в годы Второй мировой войны”.

***

Никому из нас неизвестен «конечный пункт».  Что же касается дороги… Начиная  с раннего детства, я был уверен, что должен разгадать какую-то тайну – очень важную для себя.
Сначала искал эту тайну в книгах. И к двенадцати годам, торопясь, прочитал целую библиотеку русских и западных классиков.
В шестнадцать стал журналистом.
В девятнадцать женился и уехал в киргизский аул: преподавать русский язык, но главное – беседовать с аксакалами.
Годы складывались из встреч и поездок. Оглядываясь назад, вижу: лица сибирских шаманов, тайных учителей йоги, поселения исчезающих северных народов, лаборатории патологоанатомов, читальные залы архивов.
С удивлением обнаружил однажды: с тайны начинаются и мои книги, хотя все они – о людях искусства.

***

Моими героями были: один из самых ярких и загадочных представителей русского литературного авангарда 20-х годов прошлого века Всеволод Иванов, основоположник литовской поэзии пастор Кристионас Донелайтис… Впрочем, еще чаще меня привлекали таланты, не успевшие себя реализовать, только догадавшиеся о своем призвании. Звезды, мелькнувшие на литературном горизонте и – погасшие.

***

В начале 1992-го я сделал в Иерусалиме тшуву (это многозначное понятие; так, в частности, евреи называют возвращение к традициям и религии предков), надел тфилин и талес. В одной из еврейских молитв говорится: «Тот, кто погружен в высшую тайну, постоянно будет пребывать под сенью Всемогущего»…